Tags: мои рисунки

Зоофоньер

*

− Мама, а можно?..− спросила Лина.
− Нельзя! – резко ответила мама недослушав. В голосе её чувствовалась непреклонность.
− Ладно, пойду спрошу папу, − сказала Лина, так как другого ответа она и не ожидала.
Но мама была насчет папы совершенно спокойна, поскольку они с папой были единодушны насчёт лининых «а можно».
− Папа, а можно?..
− Нельзя! – папа зашипел так сердито, что у него очки с носа суть не слетели.
− Папочка, но у меня на этот раз всего лишь котёнок! – Лина вопросительно посмотрела на папу.
− В самом деле? – удивился папа. – Один?
− Один-один, − заверила его Лина и показала папе котёнка.
Тут и мама подоспела.
Котёнок был настолько облезлый, страшно сказать. Да ещё и с подбитым глазом.
− Я его помою, − сказала Лина и подлечу.
− Без зелёнки не обойтись, − сказала мама. – Если бы ты знала, Лина, как нам надоели твои зверушки! Хомяка с попугаем тебе не достаточно, тебе ещё змею и хамелеона подавай!
− А про собаку ты, что, забыла? – напомнил маме папа. – Хотела собаку завести.
− Да собачка-то была мелкой породы, − заступилась за собаку Лина. – Она бы никому не помешала.
Но Лину никто не слушал.
− А в прошлом году, − подхватила мама, − хотела коалу завести.
− А в позапрошлом про панду речь завела, − не унимался папа.
− И где только ты этих зверушек берёшь? – Удивилась мама. – Они в зоомагазинах вон сколько стоят! А ты их бесплатно где-то берёшь.
− Так они водятся, − сказала Лина. – Они же дикие, стало быть размножаются. Как клетки. Или как амёбы…
− Ладно-ладно, − хватит тут зоологию разводить… − мама с папой попытались замять разговор.
− Вот если бы вы братика мне завели, я бы перестала зверушек таскать, − задумчиво сказала Лина.
Мама с папой переглянулись и улыбчиво приобняли друг друга. Видимо, они что-то задумали. Может даже, кого-то.
− Хорошо ещё, что Лина лося н просит, − сказал папа в шутку, и мама с папой засмеялись.
«А что, это идея!» − подумала Лина.



**

− Мама, а можно?..
− Нет! – закричали мама и папа одновременно.
− Ладно, показывай, что у тебя на этот раз, − сказал папа.
− Всего лишь маленький аквариум с гуппи и миниатюрная морская черепашка. – Лина показала живность.
− Ладно, − сказала мама, – заводи!
− Точно? – переспросила Лина.
− Точно-точно, − сказал папа.
Лина, довольная ушла в свою комнату.
− Меня беспокоит аппетит Лины, − сказала мама.
− Да, зверский, − ответил папа.
− Я устаю готовить, − сказала мама. – Надо переходить на полуфабрикаты.
− Переходим на полуфабрикаты, пока не завелись сурикаты, − пошутил папа. А заведутся сурикаты, перейдём на подножный корм.
− Ох, не до шуток, − сказала мама, рассмеявшись. – Нет, правда, − сказала она. – И в комнате у Лины беспорядок, я не успеваю убирать посуду и вытирать крошки.
− Пусть убирает сама, − сказал папа. – иначе никаких попугаев и хомяков!
− Это верно! – сказала мама.



***

Тем временем в комнате Лины полным ходом шло чаепитие. Чай любили все: лось, игуана, хамелеон, хорёк, коала, змейка (она была неядовитая), хомяк, лиса, белая крыса с изумрудным глазом, ласка, сурикат, вомбат, семейка опоссумов, игрунок, черепаха-тортила, морская черепашка, ленивец, попугай, собака мелкой породы и филин.
Только рыбкам в аквариум чай не наливали.
− Сегодня у нас только сушки, − сказала Лина и раскрошила кусочек в аквариум.
− А что, у вас климат засушливый, как у нас в Австралии, − спросила коала.
− Нет, − сказала Лина, − засушливый климат в духовке, где эти сушки выпекают, а у нас климат нормальный, − и подумав немного, добавила: солнечноснежнодождливоумеренный.
− А ты умеешь печь торты? – спросил Лину лось.
− Печь умею, а заводить нет, − ответила Лина, − я только зверушек заводить умею, ведь я зоолог-любитель, а не кулинар.
− А я умею, − похвалилась тортила.
− И я! – похвасталась лиска, − и не хуже твоей мамы. Только вряд ли она меня на кухню запустит!
− Воображаю, − сказала панда, − твоя мама, наверное, скажет: «Фу! Только шерсти в пирогах не хватало, да ещё и рыжей!».
И те звери, у которых с чувством юмора было нормально, хорошенечно посмеялись.
‑ Рыжая – не рыжая – не важно, − сказала Лина, − шерсть можно перекрасить. У мамы в шкафчике лежит тюбик с краской для волос. И кажется, это серебристый блонд. Сейчас посмотрю, − и Лина убежала в другую комнату.
− Если я перекрашусь в блондинку, − сказала лиска задумчиво, − не поглупею ли я?
− Ещё как поглупеешь, сказал хорёк. – Надо быть полной глупышкой, чтобы поменять красивый лисий цве, ой, я хотел сказать, рыжий, не блонд.
Хорёк так сказал, потому что лиска ему нравилась и он хотел сделать ей комплемент, а заодно и произвести приятное впечатление.
− Климат у нас не засушливый, а задумчивый, − сказал ленивец, − я имею в виду, климат в нашей компании.
Звери тихонечко захихикали, но не над шуткой ленивца, а над тем, что он слишком долго думал над своей шуткой, так долго, что все уже забыли думать про климат.
− А вот и я! – сказала Лина.− Нашла у мамы краску, но это не серебристый блонд, это хна. А ещё я в ванной синьку нашла. Так что кто хочет в рыжий, становись налево, а кто – в синий, становись направо!
− А можно мне в пятнышки? – спросила панда.
− Можно всё: − сказала Лина, − и в пятнышки, и в полосочки, и в колосочек.
− А я хочу в цветочек! – воскликнула черепаха.
− А я в рябушку! – воскликнул филин.
И покраска началась!
− А я в ёлочку, − припозднился ленивец.
Он так поздно сказал, потому что не только двигался медленно, но и думал медленно.

− Разношёрстная разноцветная развесёлая компания! – сделала вывод Лина, когда покраска закончилась.
Она посмотрела на себя в зеркало.
− То ли тоже покраситься?.. А вдруг ещё мама с папой меня не узнают!.. Или всё-таки узнают?..


****

− Лина, ты не видела мой розовый шарф? – спросила мама. – Ну помнишь, такой, в листики?
− Нет, мама, не видела, − сказала Лина. Розовый, розовый… розовый фламинго, розовая колпица… Вот кого мне не хватает, − задумчиво бормотала Лина. – Розовый-розовый, розовый слон… Эх, нету слонёнка ы шкафу у меня, никакого слонёнка нет.
Тем временем мама пошла искать шарф в линину комнату. Там стоял прекрасный липовый шифоньер, доставшийся маме в наследство от бабушки. И он был довольно вместительный. В нём мог бы поместиться не только мамин розовый шарфик, но и розовый слон.
Папа так и пошутил:
− Этот липовый шифоньер занимает столько места! В нём мог бы поместиться целый слон!
− Ну что ты, − сказала мама, − разве что половина слона.
Лина поморщилась.
− Ты права, − сказал папа маме, − в нём могла бы поместиться лучшая половина слона, то есть слониха.
И мама с папой засмеялись, до того вышла удачная шутка.
− Небольшой слонёнок тут бы точно поместился, − сказала Лина, − особенно розовый.
Но линину шутку про розового слонёнка никто не понял.
А между тем мама уже добралась до шифоньера и стала шарить рукой по верхней полке, на которой лежали шляпы и шляпки.Но кроме какого-то фиолетового хвоста, она ничего не нашла.
− Лина, это ты перекрасила мою чернобурку? – спросила мама. – В следующий раз спрашивай, прежде, чем что-то красить!.
Затем мама стала перебирать вешалки.
«Ну всё, − подумала Лина, − конец нашему зоопарку!».
− А вот и шарфик! – воскликнула мама. – И висит он на каких-то рогах. Что это за рога?! Чучело какое-то! У нас с роду такого не было. Никак Лина откуда-то принесла.
− Я не чучело, я лось, − сказал лось и вышел из шифоньера. Разрешите представиться.
Это был настоящий молодой лось. И хотя он был предельно вежлив, мама стала падать в обморок. Но лось элегантно подхватил её и отнёс в кресло.
Вслед за лосем из шифоньера стали выглядывать другие звери. Они там прятались от мамы и папы. Но поскольку лось был рассекречен, то и остальным прятаться не было смысла. К тому же все хотели помочь маме. Кто-то принёс чай, кто-то валерьянку, кто-то нашатырный спирт, а кто-то стал обмахивать маму самодельным веером из бумаги, чтобы она скорее в чувства пришла. И она пришла.
Но тут папа чуть в обморок не упал. Потому что хоть нервы у папы и были крепче, чем у мамы, но столько крашеных зверей он ещё в жизни не видел. К тому же звери разговаривали: и не на каком-нибудь там птичьем или рыбьем языке, а на самом что ни на есть настоящем русском.
− Какие грамотные! – удивился папа, потому что он был учитель словесности. – Да ещё и вежливые. И где только ты их находишь, Лина?
− Да они сами находятся. Ходят, ходят, а потом чувствуют, что находились уже – устали, вот и просятся ко мне на чай, а потом и вовсе остаются, потому что у нас такая компания, такая компания, что после такой компании в дикий лес уже не хочется: ни в лес, ни в саванну, ни в океан.
− А знаешь что, Лина, − воскликнул папа, а бери-ка ты и нас с мамой в свою разношёрстную разноцветную, развесёлую компанию. И мы всей компанией будем не только чай пить, но и в походы ходить: и в лес, и в саванну, и в тундру. А ещё мы загородный дом построим, тогда мы ещё больше зверушек заведём.
− Согласна! – сказала Лина.


конец

Иллюстрация к сказке Р. Киплинга "Кот, который гулял сам по себе"


Женщина разозлилась, поджала губы, и, взяв веретено, начала прясть. Но младенец снова заплакал, потому что Кот ушёл от него, и Женщина не могла унять его крики, как ни старалась. Младенец катался по полу и бил ногами, посинев от крика.
− О, мой враг, жена врага моего, мать моего врага, − сказал Кот, − возьми нитку, которую ты крутишь, привяжи её к веретёнцу и покатай веретёнце по полу, а я покажу тебе фокус. Вот увидишь: твой младенец будет смеяться громче, чем плачет.
− Так я и сделаю, − сказала Женщина, − но не думай, что дождёшься от меня похвалы.
Она привязала нить к маленькому глиняному веретену и потянула его по полу, а Кот побежал за ним, играя с ним лапами; перевернулся через голову, бросил веретёнце через плечо и поймал задними лапами; затем притворился, что потерял его, и снова набросился на него, после чего младенец засмеялся так громко, как до этого плакал, и стал ползать за Котом и резвиться, пока не устал и не задремал в обнимку с Котом.
− Теперь, − сказал Кот, − я спою младенцу песню, и он уснёт. − И Кот начал мурлыкать – то громче, то тише, – пока младенец не уснул.

(перевод мой)